• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Иоганн Араго (список заголовков)
12:50 

Образы Сатаны

Иоганн Араго
Средневековые описания образа Сатаны чрезвычайно детальны, наделяя его исполинскими размерами, смешением антропоморфных и животных черт и т. д. Пасть Сатаны часто отождествлялась с входом в ад, так что войти в ад означало быть сожранным им.

В иконописи существует композиция «Падение денницы», основанная на 14-й главе книги пророка Исаии. В этой композиции показаны ангелы в различных стадиях преображения в демонов и собственно Люцифер (Денница), в данном случае естественно отождествляемый с Сатаной.

В «Божественной комедии» Данте («Ад», XXXIV) Сатана — гигантских размеров падший ангел с ужасающей внешностью: у него шесть крыльев летучей мыши и три лица, красное, бело-желтое и «как у пришедших с водопадов Нила» (комментарии в конце книги обозначают цвет, как цвет кожи эфиопа). Его зубы терзают Иуду Искариота — предателя Христа, и Брута с Кассием — убийц Гая Юлия Цезаря, знаменитого римского правителя, выдающегося полководца и писателя.

Напротив, Джон Мильтон в «Потерянном рае» придаёт образу Сатаны мрачное величие, делающее его пригодным для роли эпического героя.

Отрывок из речи Сатаны в «Потерянном рае»:

….А я пущусь в полет, за берега
Бесформенного мрака, чтобы всех
Освободить. Попытку предприму
Один; опасный этот шаг никто
Со мною не разделит!" Кончив речь,
Монарх поднялся, наложив запрет на возраженья…


Мильтон в «Потерянном рае» также описывает Хаос как третью силу, не связанную с восставшими ангелами и дружественную Сатане. Сатана также обращается к Ночи, как к «Несозданной».

В этом же направлении идёт трагическая поэма нидерландского поэта Йоста ван ден Вондела «Люцифер», герой которой умеет быть импозантным в своем тщеславии и рассуждает о необходимости исправить ошибку Ягве на пользу самому Ягве.

В поэме Байрона «Каин» главный герой, Каин, является единомышленником и соратником Люцифера-Сатаны в битве против творца мира. Люцифер здесь положительный герой, благосклонный к человеку, поскольку его бунт и бунт людей сродни друг другу.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

12:58 

Устройство адского мира

Иоганн Араго
Весьма забавная статья, претендующая на пафос и серьез. Интересна, как мнение

В течение последних двух тысячелетий постоянно ведется спор между людьми: существует ли дьявол на самом деле или это просто досужий вымысел?
Многие из людей, читая Библию, часто встречали такие слова: "дьявол", "сатана", "черт", "бес", "ад", "преисподняя". Все эти понятия люди заменили выражением "нечистая сила".
Так что же такое нечистая сила?
На нашей земле существует цивилизация людей, а также в другом измерении существует другая цивилизация, которая паразитирует на человеческом обществе. Чем люди злее, жаднее, завистливее, тем лучше живется "нечистой силе".
Как на земле есть люди маленькие и большие, богатые и бедные, занимающие разное общественное положение, так и у "нечистых" существует своя иерархия.
Самый главный у "нечистых", их бог - это дьявол, который и создал всю эту "нечистую" цивилизацию.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:45 

Образ чёрта в русской устной прозе

Иоганн Араго
Чёрт – самый популярный персонаж русской демонологии. Его образ широко отражен в русском искусстве разных видов и эпох: его знает древнерусская живопись и современная скульптура, русская литература от житий и апокрифов до современной поэзии и прозы, к нему обращались заговоры и заклинания, его поминают многочисленные пословицы, о нем и его происках рассказывают «были», легенды и сказки.

Образ чёрта в народных представлениях и связанных с ними фольклорных рассказах нередко соединяется с образом водяного, лешего, даже домового. «Народ думает, что черти живут в болотах, мельницах, банях. Они приходят в деревню ночью и уносят то, что не благословясь положено, иногда проклятых детей», – писал новгородский краевед К. Черемхин в конце XIX в.

В Смоленской губернии считали, что черти внешне схожи с человеком, но только покрыты чёрными косматыми волосами, «живут в разных местах, как- то в домах, лесах, водах, овинах, банях и гумнах: называются они лесовиками, домовиками, банниками, овинниками». В летнее время «все бесы» сходятся вместе на берега рек и озер в двенадцать часов дня. Примерно о том же говорит и другой собиратель из Смоленской губернии: «Чертей очень много, так что каждое болото, река, озеро, мельница, кузни изобилуют чертями».

В. Н. Добровольский сообщает, что, по представлениям смоленских крестьян, «нет резкого отличия водяного от чёрта». Через него же в Этнографическое бюро Тенишева поступил интересный рассказ о чертях, в котором также подчеркивается эта общность чёрта с духами стихий: сообщение о том, что от чертей «рождаются такие же черти, отличающиеся от производителей большею ограниченностью ума и той особенностью, что пропадают совсем с изменением условий обитания и упразднением занимаемой должности. Это – водяной и леший». Там же говорится о том, что «чёрт пока живет в условиях времени и пространства, а потому в домах наших непременно ютится или он сам или его агент».

Эта общность представлений о всей нечистой силе отразилась и в большом пастушеском заговоре, переписанном в Новгородской губернии С. Закатовым с текста, хранившегося у крестьянина Тихвинского уезда Дм. Кожевникова. В этом «обходе», предусматривающем все опасности, грозящие скотине, стадо заговаривается «и от нечистой силы» ветра, вихря, лешего, водяного, и от беса, бесовки и от всякого урона, поветрия, стрыля и грома... и от дьявола, чтоб не входил в мое чистое стадо никакой нечистый дух... от колдунов и колдуний...».

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:18 

Статья о Боге и Дьяволе

Иоганн Араго
12:23 

О демонах

Иоганн Араго
15:29 

Образы дьявола в культуре

Иоганн Араго
12:47 

Палач Бога

Иоганн Араго
Идея, что демоны и сам дьявол могут выполнять назначенные Богом наказания, — т. е. служить, а не противостоять ему, — была, при всей ее несовместимости с представлением о дьяволе как злейшем враге Бога, настолько обычной, что Вейер, отдавая четвертый чин инфернальной иерархии «карателям злодеяний» — палачам Бога, оставляет эту позицию без комментариев, как не требующую разъяснений (Об обманах, гл. 23, § 4). Ведь и ветхозаветный Бог говорит: «Я творю губителя для истребления» (Ис. 54:16); «Возмутитель ищет только зла; поэтому жестокий ангел будет послан против него» (Притч. 17:11),—и действительно, за то, что Давид устроил перепись населения, Бог посылает к нему «Ангела-истребителя » (1 Пар. 21:15); к Саулу же был послан «злой дух» (1 Цар. 16:14).

Раннехристианская культура все-таки испытывала некоторое затруднение с совмещением в образе дьявола этих двух ролей — врага Бога и исполнителя его наказаний. В ранних текстах в качестве палачей нередко фигурирует некие таинственные, неназываемые существа («некие ужасные лицом » и т. п.). Такова, например, история из «Речений старцев », рассказанная неким старцем, который продавал в городе слепленные им горшки. «Случилось ему сидеть перед воротами некоего богача, который в это время умирал. Сидит этот старец — и видит черных коней, а на них — всадников черных и ужасных, и у каждого из них в руке было по огненной палке. Приблизившись к воротам, они оставили коней снаружи и все торопливо вошли в дом. Больной же, увидев их, возопил громким голосом: "Господи, помоги мне". Они же говорят ему: "Теперь, когда солнце для тебя затмилось, ты вспомнил Бога? Почему же доныне, пока светил тебе свет дня, ты не искал его? В этот же час нет тебе ни надежды, ни утешения"» (Речения старцев: Vitae patrum, Lib VI, Libell. 13. 14. Соl.1012).

Создается впечатление, что рассказчик сознательно избегает определения природы этих всадников; наделяя их несомненными демоническими чертами (чернота, ужасный вид), он в то же время не решается назвать их демонами — как, впрочем, и ангелами.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

12:47 

Размышляя о Дьяволе

Иоганн Араго
В христианской демонологии можно выделить два основных направления, различие между которыми лежит в главном для демонологии вопросе о возможностях дьявола и его статусе в мире. Первое направление, унаследовавшее идеи раннехристианских дуалистических ересей, существенно расширяет права и возможности дьявола; второе возникает как реакция на еретические парадоксы и движется потребностью объяснить место дьявола в мире так, чтобы не умалить абсолютной компетенции Бога во всех вопросах бытия; первое так или иначе разграничивает творения Бога и дьявола (или доброго и злого принципа и т. п.), допуская однако их сосуществование, второе же полностью отказывает дьяволу в способности на какое-либо творение, ограничивая его деятельность областью мнимости, морока, иллюзии.

Эти направления существовали не в чистом виде, но в качестве тенденций, то сплетавшихся в единый конгломерат воззрений, противоречивость которого почти не осознавалась, то отчетливо разделявшихся и споривших друг с другом, причем верх брала то одна, то другая тенденция. В дуалистических ересях раннего и средневекового христианства представление о дьяволе-сотворце выражено очень ясно. Так, маркиониты (со 2 в.) считали дьявола (злой принцип) создателем здешнего, материального мира (к которому относили всего человека — и тело, и, что удивительно, душу), а Бога (добрый принцип) — создателем потустороннего, духовного мира; манихейцы (с 3 в.) разграничивали в вопросе творения аналогичным образом плоть и душу. Наиболее влиятельным (особенно в Византии и Восточной Европе) и разработанным дуалистическим учением была концепция богомилов (с 10 в.; позднее усвоена и развита катарами; с 12 в.), которые считали дьявола (Сатанаэль) богом тьмы и зла, не зависящим от Бога света и добра; дьявол — старший сын Бога, который создал плоть Адама и «второе небо со своими собственными ангелами, представляющее собой отражение божественного небесного порядка». (В интерпретации Михаила Пселла богомилы верили в некое подобие Троицы, состоявшей из Отца, Сына и Дьявола; при этом Отец владычествовал над вечными вещами, дьявол — над вещами этого мира, и Сын — над вещами небесными). В ослабленном виде это разграничение творческих компетенции Бога и дьявола выступает в учении конкорценсов (партии внутри движения катаров, считавших, что чувственный мир сотворил «злой бог»), согласно которому материальный мир создан Богом, но обустроен, организован Люцифером. Иногда ереси, отказывая дьяволу в творческих функциях, настаивали на вечности злого начала, сопоставимой с вечностью самого Бога. Анонимный автор трактата «О ереси катаров в Ломбардии» (12-13 в.) свидетельствует об уникальном веровании, якобы исповедуемом последователями катарских епископов Калойанна и Гаратта: дьявол сам был совращен неким злым духом с четырьмя лицами (человека, птицы, рыбы и зверя), который не имеет начала (sine principio), обитает в хаосе, но не способен творить.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:00 

Сатана: бог или анти-бог?

Иоганн Араго
Согласно иудео-христианским мифам, человек отпал от своего "Создателя", вкусив плод от Древа Познания, обретя тем самым мудрость и самосознание. Это ему предложил Змей-Сатана. И это открыло перед ним путь к потенциальной божественности. Но это же навлекло на человека немилость Создателя (Быт. 2-3).

Легенда Книги Бытия представляет собой иудаистическую разработку вавилонского мифа творения, где лишь вскользь упоминается о том, что Человек навлек на себя гнев Богов, приобретя божественное свойство мудрости. Змей также сыграл в этом некую роль (Дж.Смит, "Халдейские взгляды на сотворение мира"). И в вавилонском, и в библейском мифе центральное место занимает тема отпадения Человека от Бога (Богов) вследствие обретения им божественных атрибутов при помощи Существа, которое набожные люди по этой причине считают "дурным". Дар Сатаны, таким образом, заключался в освобождении челоека от подчинения богам и зависимости от них, от унылого и статичного довольства "Эдема", где на протяжении долгих тысячелетий все остается неизменным и однообразным, если не считать причуд божества. Еще точнее будет сказать, что Человек был освобожден "Змеем" от поклонения божеству, точь-в-точь как сам Сатана освободил себя и множество ангелов от бога-тирана, что блестяще описал Джон Мильтон в "Потерянном рае" и д-р Майкл Аквино, Верховный Жрец Сета, в своей книге "Дьяволикон". "КОЩУНСТВО! Поклонение какому бы то ни было Богу, в том числе и в особенности дьяволопоклонство, это - настоящее кощунство по отношению к Сатане. Дьяволопоклонство - это отрицание самого Дара Сатаны, ибо он пообещал Человечество, что мы будем "как боги", освободившись от тиранической власти Бога. Современные психологи называют это самоактуализацией; антихристианский философ Ницше называл это самопреодолением; в обоих определениях акцент стоит на "самости", освобожденной от стадного инстикта и конформизма, предписанных религиозными или социальными предрассудками. Единственный "бог", которому поклоняется Сатанист, - это его собственное "я", движущееся к божественному состоянию. Всякое другое поклонение обесценивает Дар Сатаны. Этот принцип прекрасно выразил Анатоль Франс в своем "Восстании ангелов". Сатана идет войной на Небеса и побеждает. Он низвергает Иалдабаофа (Иегову) в ад и занимает его трон... "И Сатана обрел наслаждение в славословиях и прославлении его милости; ему понравилось слушать, как восхваляют его мудрость и силу... Сатана, в былые дни содрогавшийся при единой мысли о том, что весь мир полон страданий, теперь почувствовал, что неуязвим для жалости. Он посчитал страдания и смерть прекрасными следствиями своего всемогущества... аромат крови жертв возносился к нему сладким благовонием. Он стал осуждать разум и ненавидеть любопытство. И сам он отказывался узнавать что-либо новое, ибо страшился, что приобретя новое знание, он покажет всем, что не был с самого начала всеведущим... Густые испарения Теологии заполнили его мозг... Так проходили века, подобно мгновениям. И вот однажды с высоты своего престола он устремил взор в адские глубины и увидел Иалдабаофа в геенне, где сам он так долго томился в оковах. Иалдабаоф, заточенный в царстве вечной тьмы, все еще сохранял былое величие. Почерневший и изможденный, ужасный и надменный, он метнул яростный, полный гордого презрения взгляд вверх, на дворец Владыки Небес, а затем снова отвернулся. И тогда новый бог, глядя на своего врага, заметил на его скорбном лице свет понимания и любви. О, да! Теперь уже Иалдабаоф созерцал Землю, и увидев ее погрязшей в жестокости и страданиях, он ... поднялся... и поспешил туда, чтобы наставить и утешить человечество... Но все это было лишь ночным кошмаром, привидевшимся Сатане. Он еще не начал своей войны против Бога. Он проснулся в холодном поту...

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:21 

Иконография Дьявола

Иоганн Араго
Вопрос иконографии Дьявола - подобие вопросу об его архетипе в целом. Тут и естественные черты-символы, действительно имеющие отношение к архетипу, и вульгарные трактовки, и попытки обезобразить.

Стержень портрета Дьявола представляет собой область пересечения черт, которые приписываются ему последователями и избегателями. Только для первых эти символы мощи, а для вторых - ужаса. Другие мазки наносятся на портрет его противниками с целью отвращения.

Чтобы придать кому-либо великий и/или ужасный вид (есть объединяющее понятие - чудовищный1), чел-овеческая фантазия прибегает к следующим очевидным приемам:

1. Увеличение размеров. Обычно Сатана воображается гигантом, хотя представители враждебных ему конфессий иногда и стремятся представить его мелюзгой (не так страшно).

2. Увеличение количества членов. На Дьяволе этот прием применяется относительно нечасто. Лучшей иллюстрацией ему может служить индуистский пантеон, богатый многоголовыми, многорукими, многоглазыми и т.д. персонажами. С помощью этого подхода обгадить сложно. Даже двойной-тройной пенис, упоминающийся христианскими демонографами, не является для нас порочащей деталью.

3. Заимствование подходящих элементов, например, у животных. Тут возможно два подхода. Во-первых, Дьявол наделяется чертами хищных и опасных животных, с чем согласны обе стороны. Во-вторых, недолюбливающая его сторона любит замешивать сюда же гены зверей, кажущихся им просто несимпатичными и гротескными: свиней, обезьян и т.д.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:28 

Славянская иконография дьявола

Иоганн Араго
Теперь немного об отечественной иконографии.
Наша иконография дьявола, впрочем, как и демонология, от импортной отличается скудностью деталей и полным презрением к демоническому племени. В древней православной традиции церковной росписи (понятно, что дьявола никогда не писали на самих иконах) существовало незыблемое правило – раз алтарь (символизирующий рай) находится всегда на востоке, то ад и все, что с ним связано, находятся на западе. По этому западные стены древних церквей нередко украшали росписи адских мук, адских созданий и самого ада. Потом такая традиция была утрачена и в более современных храмах и соборах, начиная с построек 17-18 веков, вы больше не увидите адских сцен на западных стенах православных церквей.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:23 

Люцифер

Иоганн Араго
Несколько вариаций на тему:





смотреть дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

14:38 

Сатана

Иоганн Араго
«Мистическая история» Дьявола сложилась еще до начала средневековья. Согласно традиции, Дьявол - один из высших чинов небесной иерархии, серафим Люцифер (лат. «светоносный», а также «утренняя звезда», т.е. Венера), восставший со своими присными, частью ангелов, против Бога. По одной версии, бунт против Бога произошел из желания Люцифера занять место Всевышнего; изгнание мятежных ангелов из рая (1/10 от общего количества) приводит Бога к мысли восполнить их число, что побуждает его создать человека, дабы праведные заняли на небесах место падших ангелов. Другая версия утверждает, что Люцифер отказался поклониться Адаму как высшему божьему творению и взбунтовался. В любом случае центральная причина мятежа — гордыня, а одно из последствий — ненависть Дьявола к людям. Люцифер и последовавшие за ним низвергнуты Богом и небесным воинством во главе с архангелом Михаилом в ад, каковой и является державой Дьявола и подчиненных ему бывших ангелов, а ныне бесов. Земной мир, как лежащий во зле, - также, до определенной степени, территория Дьявола, именуемого потому «князь мира сего»(Иоан. 12,31). Опираясь на слова Христа: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молния» (Лук. 10, 18) и ряд иных новозаветных текстов (например, Иоан. 16,11) раннехристианские мыслители (например, Иреней Лионский, II в.) говорят о вторичном падении Дьявола и окончательном осуждении его. В будущем, однако, Дьяволу предстоит кратковременное торжество во дни Антихриста (Отк. 13), после чего он будет низвергнут в бездну ангелом (традиция настаивает — архангелом Михаилом) и проведет там, скованный, тысячу лет, но после завершения тысячелетнего Царства Божьего Сатана будет освобожден (неясно как), снова подымется со своими присными на Бога, но присные эти будут поражены небесным огнем, «а Дьявол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Отк. 20, 10). Это событие окажется началом Страшного суда. Раннехристианский мыслитель Ориген (ок. 185—253/254) учил, что в конце мира все отпавшие от Бога возвратятся к нему и будут прощены, в том числе и Дьявол (т.н. доктрина апокатастасиса, т.е. восстановления, возвращения). Эта идея, находившая последователей вплоть до XX в., была признана еретической еще ранней церковью.

по ссылке много и с картинками

@темы: Собрание истин и заблуждений

12:55 

Робер Мюшембле. Истории дьявола. Главы из книги

Иоганн Араго
<...> Лютер разделял многие народные верования, связанные с дьяволом; в частности, он считал, что любимым местопребыванием демонов являются Пруссия и Лапландия. Еще он свято верил в дьявольскую собаку, рыскавшую на землях Саксонии и вынюхивавшую слабых в вере. Тот, кто встречал эту собаку, обычно вскоре умирал. Лютер винил Сатану в распространении чумы и был уверен, что многие болезни происходят по вине приспешников дьявола, забирающихся в тело и творящих там свое черное дело; к таким дьявольским болезням он относил сумасшествие, сифилис, хромоту, слепоту, немоту, глухоту и паралич. Огромное впечатление производили на Лютера дети-уроды. Он утверждал, что лично неоднократно встречал врага рода человеческого. История о чернильнице, которую он якобы метнул в дьявола в замке Вартбург, на самом деле относится к концу XVI века, и изначально бросал чернильницу сам дьявол: роли поменялись только спустя полвека.
В “Беседах” содержится множество коротких историй о проказах Лукавого, смущавшего сон отца Реформации и столь дерзко с ним спорившего, что Лютеру даже приходилось кричать дьяволу: “поцелуй меня в задницу” — и этой фразой обращать его в бегство. Таким образом, Лютер сам использовал оружие Сатаны, чье “лицо, раположенное ниже спины”, колдуны, согласно всеобщему поверью, целовали в знак повиновения. Лютеру случалось встречаться с нечистым даже в собственной постели, и он утверждал, что спал с ним рядом гораздо чаще, чем с собственной женой. Однажды обнаружив у себя в постели собаку, Лютер выбросил ее в окно, ибо собак в Вартбурге никогда не было. В следующий раз Лукавый начал швырять в реформатора потолочные балки, орехи и трясти кровать; история эта вскоре стала известна широкой публике.

Постоянное пребывание ставшего поистине полиморфным демона по соседству с людьми — само по себе не новость. Лютер унаследовал это видение нечистого из средневековых повестушек об одураченном дьяволе, многие из которых под его пером превратились в шутовские сценки с участием дьявола. Но, в отличие от средневековых анекдотов, он подчеркивает злокозненный аспект действий беса, тесно связывая Сатану, а точнее легионы его специальных приспешников, с человеческими грехами: яд греха отравляет душу, потому что в тело вселился бес.

@темы: Собрание истин и заблуждений

12:42 

Культ Дьявола

Иоганн Араго
Христианская идея, взятая во всей ее полноте, содержит в себе принцип нравственного осуждения всеобщего зла. Она ни при каких обстоятельствах не может ни породить, ни даже просто стимулировать культ дьявола. Он может возникнуть лишь вопреки христианству, имея формальным основанием абсолютизацию одного из моментов христианской идеи, которую можно, пользуясь философской терминологией, определить как чистую отрицательность, дуализм.

Дуалистическое религиозное содержание развивалось в первую очередь в рамках еретической линии раннего антихристианства. В период формирования церковной догматики христианская демонология выступала в двух основных формах: церковно-ортодоксальной и сектантско-еретической, которым в более или менее явно выраженной степени был присущ культ дьявола, демонов и бесов. Однако следует отметить, что в церковно-ортодоксальной и сектантско-еретической формах христианской демонологии было довольно большое количество различий в отношении к культу дьявола. В рамках официальной церковной догматики вряд ли было возможно рождение культа дьявола. Иное дело - еретические течения дуалистического характера. Разрабатываемое в их рамках вероучение, которое в различных формах дожило до эпохи средневековья и оказало большое влияние на многие духовные течения в ту эпоху, действительно могло привести к каким-либо формам поклонения дьяволу.

читать дальше

продолжение

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:20 

Настоящий диавол. Изучение с точки зрения Библии

Иоганн Араго
Начнем с начала. Такие слова, как “сатана”, “диавол”, “бесы”, “денница”, или же “Люцифер”, “падшие ангелы” и тому подобное, просто-напросто не встречаются в книге Бытие. Во всем Ветхом Завете говорится, что исключительно один только Бог обладает всею силой и властью, Которому нет равных во всей Вселенной. Из Ветхого Завета совершенно ясно видно, что любой “противник” народа Божия действовал и был подвластен исключительно только Господу Богу. Обо всех Ангелах говорится, как о праведных и послушных служителях Божиих - даже о “злых ангелах”, которые могут погубить грешника, но все же, не без воли Божией. И народ Божий Израиль какое-то время верил в это - до тех пор, пока, как это часто происходило в истории народа Божия, они не подмешали в свои истинные верования суеверия окружающих их народов. Самые первые из Иудейских раввинов уже говорили о стремлении человека одинаково как ко злу (ецер ха-ра), так и к добру (ецер ха-тоб). Стремление ко злу было персонифицировано и образно названо “диаволом”: “сатана и ецер ха-ра - одно и то же”. Те же самые первые раввины отвергали мысль о восставших ангелах, а так же особенное их неприятие вызывала идея о том, что змеем в книге Бытие был сатана. В те времена “диавол Иудеев был ничем иным, как простой аллегорией, иносказанием стремления человечества ко злу”. Стоит отметить, что издатель Талмуда в предисловии отметил, что ни в Талмуде, ни в Мидрашах не упоминается ни сатана, ни падшие ангелы.

Хананейская мифология

Было очень верно отмечено, что “сатана, в том виде, в котором мы его себе представляем, совершенно отсутствует в еврейской библии”. Ветхий Завет говорит о том, что всей властью обладает исключительно один только Бог, Которому нет равных, и что грех порождается в уме человека. Так же ничего не говорится ни о войне между Ангелами, ни о том, что некоторые ангелы пали с небес на землю. Вместо этого Библия время от времени упоминает мифы окружающих Израиль народов о сатане, как личности, или же о чем-то близком к нему, для того чтобы развенчать этот миф. Древний Восток буквально изобиловал всевозможными историями о вселенских войнах, например, о том, как богиня Тиамат восстает против Мардука, о чем подробно рассказывается Нейл Форсит. Ветхий Завет стоит отдельно от всех этих религий, не принимая и не проповедуя их учений, хотя в Библии и существует целый ряд мест, упоминающих их, как мифы. Возьмем хотя бы Пс 103, который полон намеков на миф о Нинурте. Однако Богодухновенный писатель подчеркивает, что на колеснице “на крыльях ветра” шествует не Нинурте, а Яхве. Считалось, что Нинурте воевала с сатаной, обитавшим в “водах”. Однако в Пс 103 говорит о том, что это Яхве образует моря и океаны, или бездну (евр. техом - родственное Аккадим, сатане и Тиамат) по Своему желанию, которому никто не может воспротивиться. В Иов 26,5-14 прослеживается целая цепь намеков на Хананейскую мифологию о вселенских войнах, однако главное, о чем говорится в этом месте, это всемогущество Яхве, Который во всем намного превосходит даже вымышленных богов. “Рефаимы трепещут (намек на миф о царстве мертвых)… и нет покрывала Аваддону… распростер Цафон… Силою Своею волнует море (намек на бога Ямм)… разумом Своим сражает Раав. От духа Его - великолепие неба (намек на миф о том, как дракон очищает небо); рука Его образовала быстрого скорпиона”. В сравнении с Яхве все эти боги маломощны, и если и творят “великолепие неба”, то только лишь благодаря силе и власти Яхве, ибо они просто-напросто не существуют на самом деле. Еще один всем хорошо известный пример - это денница, или же “Люцифер” – место, где повествуется о восходе и падении царя Вавилона, в котором вовсе не встречаются слова “сатана”, “диавол” и “ангел”. Однако сравнение Вавилонского царя с денницей, с утренней звездой предполагает существование связи этой истории с Ханаанским мифом о Афтар, “блестящем сыне зари”, который стремился вознести престол свой на краю Цафон, чтобы превзойти Ваала, но был низвержен. Скорее всего Исаия хотел сказать Израилю и Иуде, что следует обращать гораздо большее внимание на царя Вавилонского, на свои земные дела, нежели забивать голову размышлениями вселенского масштаба, мифами, с которыми они безусловно были знакомы. Народу Божию угрожала не какая-то шайка небесных бунтовщиков, а более близкий к ним царь Вавилона. Вавилонские полчища вторгались в Израиль наподобие возрастающей луне. К тому же “север” у язычников ассоциировался с происхождением богов зла. И пророки пытались донести до своего народа то, что им не стоит опасаться подобных страхов, ибо они будут осуждены не богами, а самыми обыкновенными людьми, пришедшими с севера, и осуждены исключительно за свои собственные грехи. Им нужно был отбросить все свои вселенские мифологии и повернуться лицом к земным, действительным реалиям человеческой жизни. Именно по этой причине Иезекииль говорит о царях Тира и Египта мифологическим языком Тиамат, Мот и прочее, ибо они были пойманы, как крокодил (= дракон, чудовище, “танним” - ср. с Тиамат), чтобы быть убитыми (Иез 29,3-5; 32,3-31). И опять-таки, главное о чем здесь сказано является призыв, чтобы народ Израильский перестал мечтать о сказках и обратил свой взор на действительно происходящие дела на земле.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

17:02 

Средневековые ведовские процессы

Иоганн Араго
Какова история развития средневековой демонологии? Какое влияние на теологию оказало учение Августина? Как концепция Фомы Аквинского изменила представления о договоре с дьяволом в позднее Средневековье? И в чем отличие колдовства от ереси? Об этом рассказывает кандидат исторических наук Ольга Тогоева.

postnauka.ru/video/5633

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:46 

Договор с Дьяволом

Иоганн Араго
Феофил Раскаявшийся или Феофил из Адана (ум. в 538 г.) был священником, заключившим сделку с дьяволом, как говорят, ради того, чтобы возглавить церковную епархию. Легенда о нем важна потому, что это старейшее, из сохранившихся, практически, без изменений за 1.5 тыс. лет, упоминание о заключении договора с дьяволом.

Евтихий, выдающий себя за очевидца событий, является автором удивительной истории о Феофиле. Хотя Феофил считается историческим персонажем, легенда, связаная с ним, считается апокрифом (текст, не признанный церковью) по своей природе.

Феофил был архидиаконом Адана, в Северной Киликии (сейчас эта территория является частью Турции). Он был единогласно избран епископом, но из смирения и кротости отказался принять сан. Другой человек был назначен на его место. Новый епископ решил отдалить от себя Феофила, оговорил его, обвинил в колдовстве и на основании этого лишил сана архидиакона. Тогда Феофил пожалел о своем смирении и ради торжества справедливости решил вступить в сговор с сатаной, положившись на помощь колдуна, разбиравшегося в этом. Колдуном оказался "старый злой еврей", что привел монаха на волшебный перекресток и прочитал магию призыва. Явился дьявол и в обмен на помощь потребовал, чтобы Феофил собственной кровью подписал отречение от Христа и Девы Марии. Феофил выполнил уговор, и дьявол устроил все так, что вскоре Феофил был оправдан церковными властями и получил сан епископа.

Годы спустя, опасаясь за свою душу, Феофил раскаялся в содеянном и молился Богородице о прощении. После сорока дней поста Богородица явилась ему и стала осуждать его поступок. Феофил искренне просил прощения, и тогда Мария обещала ходатайствовать о нем перед Богом. Затем Феофил постился еще тридцать дней, после чего Мария явилась ему снова, и даровала отпущение грехов.

Сатана не пожелал уступить свою власть над Феофилом: через три дня священник проснулся и обнаружил слова проклятого договора на собственной груди. Тогда он прилюдно огласил историю о сделке с дьяволом, затем сжег договор, и возликовал от радости, что свободен от бремени ужасной сделки.

читать дальше

Источник

@темы: Собрание истин и заблуждений

12:56 

Оригинал договора с Дьяволом

Иоганн Араго
Как юридическим аспектом крещения являлся договор с Богом, так и колдовская инициация подразумевала подписание конкордата с Сатаной. Дифференциация на «черных» и «белых ведьм» неприемлема для христианской демонологии, поскольку любая форма ведьмовства апеллирует к субстанциональному Злу, так как требует подписания соглашения с дьяволом. Договоры с дьяволом не были следствием патологического воображения организаторов «охоты на ведьм». Прецеденты таких соглашений известны медиевистам. На Руси лица, предающие душу дьяволу, скрепляли текст договора кровью и бросали в омут. Конкордат с Сатаной предполагало самозванство, ибо нельзя было отречься от крестного имени, не прибегнув к содействию преисподней. Не случайно за самозванцами закрепилась слава чародеев.



На инквизиционных процессах ведьм обвиняли не за то, причинили ли они вред людям, а за само общение с дьяволом. Даже если ведьма не причиняла вреда, а приносила пользу, она осуждалась, в силу того, что отвергала Бога и признавала законы его врага.

При широкой трактовке, которой придерживались Ориген и Блаженный Августин, любые заговоры, предсказания, гадания, литуры не обходились без договора с дьяволом «Все суеверия, – заявлял Августин, – вырастают из гнусного соглашения людей и демонов, безнравственного договора о предательской дружбе, который следует отвергнуть по сути». Договор с дьяволом описывал впоследствии Фома Аквинский. Официально теория о том, что любое колдовство включает в себя договор с дьяволом, была утверждена в 1398 Парижским университетом. Легенды о продаже «души дьяволу» были весьма популярной темой средневекового народного фольклора. Широкое распространение имел старинный рассказ о соглашении между Теофилусом и дьяволом, подписанном кровью. Сюжет о договоре с дьяволом был обессмертен благодаря легенде о Фаусте.

читать дальше

@темы: Собрание истин и заблуждений

13:11 

Александр Амфитеатров. Дьявол в быту... Продолжение 1 главы

Иоганн Араго
Не имя намерения засорять сообщество полной версией книги А. Амфитеатрова даю еще один фрагмент со ссылкой на возможность он-лайн чтения. По этой же ссылке можно книгу скачать.


В солнечном мифе Сэт теперь рассматривается не только как злейший и неумолимый враг своего брата Озириса, его убийца и похититель его престола, но также как злая сила в системе двух противоположных мировых начал, так что в этом порядке всякое благо приписывается кроткому и светлому Озирису и всякий вред ставится на счет свирепого и темного Сэта, Вместо прежних лестных эпитетов Сэт теперь обзывается в заклинаниях «аспидом, вредным пресмыкающимся, которого яд сожигает, разбойником, приходящим для того, чтобы украсть свет божества» и т.д. Красный цвет, посвященный Сэту, потому что в одном из превращений своих он принимал вид красного гиппопотама, объявляется проклятым и в знак войны со злым божеством египетские жрецы закалывают на жертвенниках своих богов животных красной шерсти, словно пленников из враждебной, побежденной армии. Развивается миф о мести Гора за отца своего Озириса и победе его над Сэтом. Страною Сэта объявляется жгучая пустыня — так называемый «Красный» пояс, обнимающий собой гористую часть восточного Египта до берегов Красного моря и, в особенности, часть пустыни, расположенная к югу нижнего Египта, включая сюда и Синайский полуостров. Здесь вотчина и территория Сэта, и, в силу этого, местности эти почитаются несчастными и отверженными. Таким образом, не перестав быть солнечным богом, Сэт, возможно думать, стал представлять собой, так сказать, отрицательное солнце: сосредоточил в себе злые и губительные стороны беспощадного африканского зноя, которые логика новой развивающейся морали не позволяла более приписывать абсолютному солнцу–добру, Озирису и Гору.

Ведь в выжженных странах древней Африки, по словам доктора Беккера, «восхода солнца всегда боятся… И на солнце смотрят как на всеобщего врага». Слова эти напоминают древние Геродотовские описания атлантов или атарантов, которые живут во внутренней Африке и проклинают солнце при его восходе, понося его позорной бранью за то, что оно посылает на них и на их страну свой жгучий зной. В настоящее время подобные атланты или атаранты развелись и у нас в России. Г. Ф. Сологуб в романах и стихах своих ведет яростную войну с Солнцем, как злым, враждебным человечеству, богом, Змеем, именно как египтянин сражался бы с Сэтом или его преемником Сатаной. По всей вероятности, отголоски древнего представления о Сэте надо видеть в отношении кочующих цыган к их демоническому божеству, носящему имя Девель (дьявол). Это — великий бог неба (Dewa, Deus). Но он скорее внушает страх, чем любовь, этим вечно живущим на воздухе, гонимым людьми, так как он своим громом и молнией, снегом и дождем затрудняет их странствия, а ночные светила его мешают их темным деяниям. Поэтому они жестоко клянут его, если их постигает какое–нибудь несчастье, а в случае смерти ребенка говорят, что Девель съел его.

Потребность очистить идею божества от злого элемента растет в еврействе вместе с культурой и приводит иудаизм на ступень христианства, в котором бог безусловно благ, а зло в мире является отрицательной силой, выделившуюся из его компетенции на положение бунтующего могущественного вассала. Является идея Сатаны как черного под–бога, анти–бога, захватившего во власть свою чувственный мир и испортившего его настолько глубоко, что для спасения человечества становится необходимой со стороны самого всемогущего бога великая жертва: сын божий должен предать себя в добычу той самой смерти, которую хитрость Сатаны ввела в мир. Громадный период человеческой истории проходит в христианских понятиях, под такою безусловною и невозмутимою властью Сатаны, что от нее не могут избавить человека ни вера в бога, ни добродетельная жизнь: все ветхозаветные святители очутились, по смерти, в аду, вместе с лютейшими грешниками. Словом, с лишком пять тысяч лет церковного счета Сатане было не о чем беспокоиться: тяжелые дни наступили для этого вассала, привыкшего быть королем, только с приближением Искупителя. И идея Сатаны к моменту этому была уже настолько могущественна в иудейском мире, что евангелие выводит Сатану дерзнувшим на, — казалось бы, по существу своему бессмысленную, — попытку искусить самого Искупителя, а апостол христов изображает дьявола львом рыкающим, ищущим кого поглотити.

Акт искупления свершился, но мир его не ощутил или ощутил столь частично, что за Сатаной, потерявшим из ада великое множество спасенных христом мертвых, остались неисчислимые миллионы живых в настоящем и будущем, причем последнее оставлено бессрочным. Угроза страшного суда над человечеством, в котором будет низвергнут князь мира сего, обещает только внезапность расправы этой, которой прекратится и время. Но историческое течение веков после Искупления не явило себя в человеческих глазах практически различным от течения веков до Искупления. Последнее, таким образом, принимает в воображении верующих вид как бы счастливого перерыва между двумя долгими пытками. «христос разбил врата адовы, проник в царство мрака, вывел населявших бездну; но вслед затем врата снова укрепляются, мрак сгущается, и бездна вновь заселяется». И никогда на земле не было столько речи о Сатане и не боялись его столько, как — в искупленном христианском человечестве, после победы христа над вечным врагом. Напрасно ап. Павел уверял свою паству, что победа это совершенная и окончательная, и что царь смерти уничтожен смертью христа. Зрелище настоящего было против него, и христиане, веря в решительность победы христа над Сатаной, предпочитали, однако, относить ее, вслед за Апокалипсисом Иоанна, на конец мира. В текущей же жизни, среди разлагающейся языческой культуры, они и чувствовали Сатану и трепетали перед ним более чем когда–либо. Отпечаток извечного зла, зримый каждому хоть сколько–нибудь философскому уму, не мог быть стерт одним прикосновением религиозной доктрины. На Сатану было взвалено так много ответственности, что убрать из мира столь деятельную и творческую силу оказалось весьма нелегко: она густо обволокла землю своими следами, и «нежный душистый цветок учения христова едва пробивался сквозь эти слои».
Не творением ли Сатаны был пестрый политеизм, который очаровывал и соблазнял души? Юпитер, Минерва, Марс и все боги Олимпа, не были ли его воплощением или, по крайней мере, служителями его воли, исполнителями его планов? Жизнерадостная роскошная культура язычества, процветание искусств, отважная философия, власть богатства и честолюбия, идеалы любви и праздности, беспредельный разврат, не его ли все это обманы, не способы ли и орудия его владычества? Римская империя — не царство ли Сатаны? О, конечно. Это — Сатану обожают в храмах, это его славословят на публичных празднествах, это — Сатана сидит на троне цезарей и триумфатором восходит на Капитолий.

Так–то значение Сатаны росло для христианского воображения в зрелище языческого мира, окружавшего горсть христиан своим красивым величием. Во всяком проявлении практической жизни, вокруг шумевшей, христианин видел отражение вечного врага христова, который, после своего поражения, как будто еще больше обозлился, осмелел и усилился, Ядовитее гидры и многообразней Протея ползет он из каждой щели житейской, наполняя ужасом и унынием христианские души. Тертуллиан и другие советуют и внушают прекратить всякое общение с язычниками, отказаться от их игрищ и празднеств, от профессий, так или иначе соприкасающихся с идольским культом. Ну, а тогда — жить–то как же? И, если даже умудришься, как быть уверенным на этой земле и в этом воздухе, пропитанных нечестием и грехом, что сохранишь чистыми мысль свою и сердце?

Но Сатане мало соблазнов и козней, так сказать, оборонительных. Он переходит в наступление, со всех сторон осаждает вновь основанную церковь, день и ночь таранит он ее стены и успешно пробивает их, то стараясь утопить христову веру в крови воздвигаемых гонений, то увлекая бесчисленное множество агнцев паствы христовой в пагубные ереси. Наглядность столь очевидно царящего зла все более и более смущает веру в победу христову как факт, уже бывший, и обостряет надежды на второе пришествие, которого ждут скоро, скоро, и вдохновенные ясновидцы, вроде автора «Апокалипсиса» Иоаннова, упования эти подогревают своими обещаниями.

Но второе пришествие не спешит, и извечное зло стоит, как было, и даже растет. Тогда, под давлением этой бесспорной осязательности, в христианстве начинается реакция в сторону дуализма. Церковь выделяет множество еретических сект, из которых многие проповедуют дуалистическое христианство, мало чем отличающееся от персидского язычества. В теориях гностиков Сатана вырастает значением, понимаемый уже не как порочный и падший узурпатор, подхвативший отпавшие от божества средства и свойства зла, но как создатель вещественного мира, как самостоятельное и независимое злое начало, современное добру и находящееся с ним в борьбе. Это возвеличение Сатаны не остается без влияния на теорию искупления. Климент Александрийский и Ориген еще утверждали, что вся тварь, не только люди, но и сам дьявол, рано или поздно возвратятся к богу, а бл. Августин уже полагает, что бог спасет лишь немногих избранных, большая же часть рода человеческого достанется в добычу дьяволу.

@темы: Собрание истин и заблуждений

Хроники темного пламени

главная